«Тут уместно отметить, — пишет Бжезинский, — что Гитлер прилежно изучал политическую практику, родоначальниками которой были как Ленин, так и Муссолини. Они были его предшественниками, особенно в использовании новых средств связи для активизации и последующей мобилизации политически пробудившихся масс. Но все трое были пионерами в стремлении к тотальной власти, и при этом они были чрезвычайно искусны в умении совмещать эксплуатацию политической страсти с дисциплинированной политической организацией. Способ, которым они захватили власть, проложил дорогу к методам, которыми они эту власть удерживали, — в результате появилось тоталитарное государство с новым типом политического порядка.
С философской точки зрения, как Ленин, так и Гитлер были сторонниками идеологий, призывавших к широкомасштабному использованию социальной инженерии, идеологий, присвоивших себе роль арбитров в определении истины, подчинявших общество идеологизированной морали. Одна из этих идеологий базировалась на классовой войне, а другая на расовом превосходстве, и при этом обе оправдывали любые действия, способствующие осуществлению исторической миссии, которую они себе приписывали.
Гитлер прилежно усвоил большевистскую концепцию о военизированном партийном авангарде и ленинское учение о необходимости тактической гибкости для достижения конечной стратегической победы — как в период борьбы за власть, так и в ходе переустройства общества. С институционной точки зрения, Гитлер научился у Ленина, как создать государство, основанное на терроре, подкрепленном разветвленным аппаратом тайной полиции, — государство, правосудие которого опиралось на концепцию групповой вины. Это Ленин научил его оркестровке показательных процессов».